Из манифеста «Последняя раскрепощенность» (1919)

      <…> 

8°   Ах, милые сердцу фарфоровые белые тарелки! Ибо... Вот ведь: прежде хотелось то, что якобы не мог выразить словами, то есть то, чего у тебя вовсе не было, передать посредством живописи. (Хо-хо! Как будто мог аккуратненько увековечить хоть вице-королеву, если бы не знал, что она не кресло!). Давно и наперёд уже осмеяно, где были бы все эти пачкуны, если бы перестали фабрить писаные маслом фотографии. (Кстати, подсказка: побольше девушек, пожалуйста, побольше девушек!). Но впечатления! И вот:  ч т о  толку, если, проморгавшись, сможешь приспособиться к тому, что каждый едок картофеля усматривает только одну корову, но способен  т а к  надуться от важности, что это была  е г о  корова, совершенно  о с о б е н н а я  корова, короче: корова-избавительница? Трам-там-там! Но какова экспрессия! Хахо: ч т о  толку, если, обалдев, видишь, на что способно прилагательное, ведь и ему пока не удавалось что-то объяснить, то есть ещё не написалось, а уже не удалось? Но кубисты, футуристы! Оп-ля: чемпионы этого прямо-таки ультрафиолетово-неудачного заезда кисти хоть и раструбили о себе, они (пф-ф!) – освобождающе сорвутся с высоких качелей стиля (Номер на трапеции! Номер на трапеции! Примерно так: «Уж это смущение мы раскачаем!»). Они добились лишь того, что не только ни один шиньон не колыхнулся, но ещё и самые дикие ослы снискали успех своей мерной поступью. (О забросанный грязью Сагó! и т.д., и т.п.) Бесчинство! Бесчинство!! Бесчинство!!!

Несколько замечаний

Составитель прилагаемого списка книг русских футуристов ни в коей мере не претендует на научную строгость библиографического канона. В частности, здесь нет ряда немаловажных для библиографии указаний, например: тиража, количества страниц и т.д. Нарушена и общая нумерация изданий.
Равным образом автор оставил в стороне такие крупные отделы, как живопись, графика, музыка и критическая литература о футуризме. За небольшим исключением не вошли также в список характерные листовки и плакаты, обильные среди футуристических изданий первых лет революции.

По техническим условиям список ограничен лишь перечнем основной художественной литературы так называемого «кубофутуризма» и его последующей формации — Лефа. Для большинства авторов этот перечень доведен до октября 1932 г.
Составитель полагает, однако, что настоящая предварительная сводка имеет несомненную ценность как первый опыт библиографии русского футуризма. Строго научная и исчерпывающая ее разработка — дело, может быть, недалекого, но во всяком случае — будущего.

К сожалению, в России, как и во всем мире, о РВСК известно совсем немного. Виной тому – информационная война, которую американский империализм и подконтрольные ему «легитимные правительства» Колумбии ведут против национально-освободительного движения нашей страны. Информационная война – это «черный пиар», дискредитация оппонентов, подчас осуществляемая самыми бесчестными путями. Проправительственные колумбийские СМИ с подачи грингос обрушивают на фарковцев потоки грязи, пытаются очернить патриотов в глазах общественности. Информационная война против колумбийских революционеров идет столько же времени, сколько существует сама герилья, и за эти десятилетия усилиями пиарщиков вокруг РВСК сложено множество мифов.

» Полемичное имя
» Из “Кручёныхиады” Феофана Буки

Полемичное имя

^{Вы очаровательный писатель…
Хлебников о Крученых}

В 1986 году исполнилось столетие со дня рождения Крученых, но имя его до сих пор полемично.

Прочная репутация «заумника» способствовала тому, что Крученых попал в разряд «непонятных», а потому малочитаемых авторов.

Новые поколения читателей имеют туманное представление о литературном пути этого поэта, прошедшего сквозь палочный строй дореволюционной газетной критики.

Основной профессией Алексея Крученых первоначально была живопись. Уже в 1909 году он был знаком с некоторыми из своих будущих соратников и участвовал в выставке «Импрессионисты», устроенной в Петербурге Н. Кульбиным, и в выставке «Венок», устроенной в Херсоне Д. Бурлюком.

Заговоришь о Поплавском с «ценителем» филологической выучки, интонация будет задумчивой, через минуту уважительно закивают. Теперь кивков этих, по счастью, трудно избежать. Еще через минуту беседа неумолимо сойдет в тартар привычных умствований: «талантлив» (как вариант: «мог бы писать сильнее — не дожил»), «неровен», «одно время был резким футуристом». Два-три словца о религиозных исканиях, наркотиках, странной смерти. Разговор закончен. Можно сказать, удался.

0//:
Украл Бога.

1//:

Эти две странные колбочки я украл в зверочеловеческом офисе. И подарил их своей подружке Полине, классная девчонка, мы с ней в 1999 году Торговеший комплекс около Кремля подрывали. Подарил пару, вторую для ее боя. Они сидят и смотрят на них, как обкуренные патологоанатомы на воскресшего Христа: «Что это? Что внутри? Где взял». Не отвечаю – интригую. И бой Саша просветляется, говорит: «Там внутри их смысл», и я вслед за ним просветляюсь, вспоминаю, как недели за две до того с Полиной укурился до понимания, что такое смерть. Это мгновение, когда ты реально Бог в реальном мире, который обычно тебе не подчиняется, все эти стены, табуретки, чужие автомобили и прочее – они не в твоей власти, если ты до них ни рукой, ни пистолетом дотянуться не можешь. А когда умираешь, они все в мгновение ока исчезают вместе с тобой, ты полностью управляешь всем миром, но всего лишь мгновение безо всяких пошлых последствий Власти, так же как и смысл этих колбочек, он существует только один миг, когда их разобьешь и воспользоваться им далее уже никак невозможно.

» По одёжке встречают, а по уму провожают
» Урок фехтования

 1904 

 23 ноября (6 декабря нов. ст.). Родился Александр Иванович Введенский. Отец – коллежский асессор Иван Викторович Введенский (1870–?), мать – Евгения Ивановна (урожденная Поволоцкая, 1876–1935). В семье было еще трое детей: брат Владимир (1906 – начало 1970-х) и сестры Евлалия (1909 – сер. 1920-х) и Евгения (1908 – около 1945). 

1914

 А.И. Введенский определен в Петербургский Николаевский кадетский корпус.

Неправленая расшифровка интервью Дженезиса Пи-Орриджа, взятого у него Аланом Лихтом¹, ведущим рубрики «Невидимый дисковод» в журнале The Wire (сентябрьский номер за 2006 год). В печатном виде интервью опубликовано с сокращениями, здесь представлена полная версия, доступная в оригинале: http://www.thewire.co.uk/articles/57/ 

Пустота. Посередине стоит стул, на нем Голова казака, молчит и смотрит. Неожиданно появляется некто в рыцарском шлеме, крутится на одном месте, подпрыгивает, машет руками, что-то выкрикивает. При внимательном рассмотрении видно, что дерется. Но с кем? Никого больше не видать.

ГОЛОВА КАЗАКА: Что с тобою, Бренершурц? Не слишком ли ты увлекся воображаемыми врагами, что не отличаешь призраков от людей?